Военно-транспортная авиация

Поражение в битве за Англию

После поражения в Битве за Англию немцам понадобилась победоносная экскурсия на Балканы и успешная высадка воздушного десанта на Крит, чтобы восстановить пошатнувшийся моральный дух Люфтваффе. Поэтому к лету 1941 года немецкие летчики снова начали с оптимизмом смотреть в будущее, тем более что их ожидала «правильная война», а не какие-то непонятные налеты на британские города, которые, кроме потерь, ничего не приносили. Тем более что война против «России и ее вассальных приграничных государств», как это назвал Гитлер в своей книге «Майн кампф», была конечной задачей Германского рейха, необходимые «жизненные пространства» находились в степях Украины, а совсем не среди польдеров Голландии или виноградников Шампани. Однако, несмотря на все бодрые заявления бизнес авиация, Люфтваффе подошли к началу операции «Барбаросса» в далеко не лучшем состоянии, причем повинно в этом только само немецкое командование. Бомбардировочные эскадры буквально до последнего дня продолжали ночные налеты на территорию Англии, хотя эти операции не имели решительно никакого военного смысла и приводили лишь к потерям и изматыванию экипажей. В результате оказалось, что к 22 июня на Восточном фронте находилось всего около 3904 самолетов, что было меньше, чем Германия использовала на Западном фронте, хотя теперь протяженность линии фронта увеличилась примерно в три раза. Конечно, часть сил находилась на других театрах, но все равно такое откровенное пренебрежение противником объяснить сложно. Вопрос о том, сколько самолетов имела к этому дню Красная Армия, уже давно загадки не представляет. Всего в приграничных округах было сосредоточено около 10 000 советских самолетов фронтовой авиации, дальнебомбардировочной и авиации ВМФ, то есть в 2,5 раза больше, чем имели немцы, а всего Красная Армия к этому дню имела около 20 000 самолетов, что было уже в три раза больше, чем у Германии. Впрочем, выяснить примерное соотношение сил не составляло особого труда даже по данным открытой советской печати. Возьмем ту же самую книгу М. Кожевникова, страница 24. На ней приведена таблица, из которой следует, что в составе приграничных округов имелись 32 авиадивизии, 119 отдельных авиаполков и еще 36 эскадрилий корпусной авиации. В то же самое время немцы сосредоточили 306 эскадрилий (стр. 14). У кого больше? Ах да, мы же еще забыли дальнебомбардировочную авиацию в составе 9 дивизий, имевших 1346 самолетов, — там же, стр. 25. А если учесть, что, кроме всего этого, имелись еще авиация ПВО и авиация ВМФ (между прочим, немецкий флот своей авиации не имел), даже без всяких секретных архивных данных становится понятно, насколько велико было численное превосходство нашей авиации. Однако полной ясности в этом вопросе тоже нет даже сейчас. Дело в том, что Советский Союз имел козырную карту, о которой немцы пока еще только мечтали, — войска ПВО. К началу войны в их составе числились: 3 корпуса ПВО, 3 дивизии ПВО, 9 отдельных бригад ПВО, 28 отдельных зенитных артиллерийских полков и так далее, всего 3329 зенитных орудий среднего калибра, 330 зенитных орудий малого калибра, 650 зенитных пулеметов. Выделенные из состава ВВС для целей ПВО страны 40 истребительных авиационных полков имели около 1500 самолетов. Эти самолеты как-то не принято учитывать в общей сумме. К началу войны в районе Москвы базировались 11 полков, в районе Ленинграда — 9, в Баку — 9, в Киеве — 4, в Риге, Минске, Одессе, Кривом Роге и Тбилиси — по одному полку, в восточной части Советского Союза — 2 полка. То есть на самом деле на аэродромах западной части страны базировалось больше 10 000 самолетов, но насколько больше — пока не ясно. Еще больше ухудшала положение немцев позиция командования Люфтваффе. Дело в том, что многие историки указывали на специфическую особенность германских вооруженных сил. Армия, авиация и флот были не просто независимы друг от друга, а совершенно независимы, и верховное командование в лице ОКВ лишь с огромным трудом и на небольшие промежутки времени сводило воедино их усилия. Недаром ходит ехидная фраза, что на самом деле Германия вела три отдельные войны: на суше, на море и в воздухе. Кстати, только что приведенный пример Критской операции — блестящее тому доказательство. Люфтваффе одержали победу, на которую армии и флоту было решительно наплевать. Верховное командование Люфтваффе — ОКЛ — рассматривало необходимость поддержки сухопутных войск как досадную обузу, хотя, признаем честно, когда приходилось это делать, летчики справлялись с поставленными задачами неплохо. Но перед операцией «Барбаросса» командование Люфтваффе было полно решимости наконец-то перейти от всяких второстепенных мелочей к правильной войне. Поэтому нам предстоит разобраться в том, какой же смысл оно вкладывало в понятие «правильная война». Дело в том, что немецкие доктрины отличались от идей Джулио Дуэ, которые исповедовали западные союзники. Был создан даже специальный термин «operativer Luftkrieg» — «оперативная воздушная война», заметьте, не стратегическая. Это было следствием принципиально иных взглядов на характер войны в целом. Если англичане, а потом и американцы считали возможным выиграть войну силами одной только стратегической авиации, нанося массированные удары по промышленным объектам и населенным пунктам, то немцы своим идеалом считали тотальную войну, в которой усилия всех видов вооруженных сил и родов войск будут слиты воедино для достижения конечной цели — победы. Еще во времена Веймарской республики теоретики старательно подчеркивали: идею, что ВВС способны самостоятельно решить исход войны, никто и никогда не высказывал.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.


Бомбардировочная авиация